Катер Детройт покоритель Атлантики

Сб, 07/25/2015 - 23:20

Катер «Детройт» пересек 6000 миль Атлантики в 1912 г., чтобы доказать безопасность морских путешествий

Скриппс и Дэй перед отплытием

«Детройт» у причала яхт-клуба в С.-Петербурге



Трагедия «Титаника» так потрясла весь мир, что внушила людям прочный страх к морским путешествиям; продажа билетов на океанские лайнеры резко сократилась. И вот тогда житель американского города Детройт Уильям Э. Скриппс, сын основателя газеты «Детройт Ньюс» Джеймса Э. Скриппса, решил вернуть путешественникам былое доверие к морским судам. И это было отнюдь не случайным решением — его фирма производила морские судовые дизели и зеркальные листы. В 1912 году это был еще совсем новый товар, возможности которого не были полностью изучены, и Скриппс посчитал, что если моторный катер пересечет Атлантический океан (а именно — преодолеет расстояние от Детройта до Санкт-Петербурга) — это будет для них наилучшей рекламой.

Для этого он заказал крепкий небольшой катерок, который был построен Скоттом Мэттьюсом в Порт Клинтон, в штате Огайо. Имея 35 футов (1 фут — 30 см) в длину и 10 — в ширину, он скорее напоминал спасательную шлюпку. Корпус был разделен на три отсека, нос и корма приподняты. Еловая мачта возвышалась над палубой на 24 фута и удерживала парус в 240 квадратных футов, но главным был бензиновый двигатель в 16 л.с. производства компании Скриппса. Корабль имел осадку в пять футов и водоизмещение 14 тонн. 960 галлонов (1 галлон — 4,546 л) топлива находились в пяти металлических баках. Под койками экипажа располагались баки с водой (300 галлонов).

25 июня 1912 года в Порт Клинтон судно было спущено на воду и получило название «Детройт». И тем не менее храбрый Коммодор Скриппс не взялся возглавлять экспедицию, а выбрал на эту роль выходца из Нью-Йорка, капитана Томаса Флеминга Дэя. Капитан Дэй, пятидесяти лет от роду, прославился тем, что уже пересекал Атлантику в июне 1911 на двадцатипятифутовом ялике «Морская Птица».
26 июня спортивная страничка «Детройт Ньюс» поместила фото Скриппса и остальных одиннадцати членов экипажа в соломенных шляпах, готовивших катер к отплытию. Провизию закупили в Детройте, чтобы лишний раз подчеркнуть связь путешествия с именем города. Здесь же забрали документы, освобождавшие судно от таможенных пошлин.

Перед отправлением Дэй сказал: «Должен признать, что все эти годы у меня было предубеждение относительно кораблестроения вдали от побережья, на Среднем Западе, но смею вас уверить, эта небольшая лодка безупречна во всех отношениях, лучше сконструирована она и быть не может. Вооружившись лишь простыми мерами предосторожности, мы надеемся снова доказать миру, что путешествия на маленькой лодке гораздо безопаснее путешествий на огромных лайнерах, которые всегда преследует опасность крушения».

Тем не менее Дэй был подготовлен к возможным критическим ситуациям, в частности во время штормов. Предполагалось гасить волны посредством нефтяной смазки. Для этого из специального бака с нефтью к воде вывели две трубы. Вместо того чтобы вычерпывать воду с помощью ведра и губки, в море предполагалось сливать нужное количество нефти.

Сегодня разливы нефти в океане — катастрофа, но в те дни существовало убеждение, что намеренный выброс нефти в неспокойное море смягчает воды и делает поверхность гладкой, обеспечивая малым и большим судам безопасность.

2 июля «Детройт» перед отправлением посетил город, которому был обязан своим именем, чтобы потом начать свое путешествие с пересечения Великих Озер, канала Эри и реки Гудзон. 12 июля в Нью-Йорке был пополнен запас топлива — и историческое путешествие, наконец, началось.

Согласно заметкам Дэя, который позднее написал книгу об этом путешествии, экипаж состоял из «зеленых новичков»: помощник капитана Чарльз Эрл, двадцатиоднолетний юноша, только что окончил Гарвард (капитан знал его еще мальчишкой); главный инженер — выходец из Детройта Уолтер Мортон, двадцати девяти лет, никогда ранее не ходил до этого под парусом. Был еще и Уильям Ньюстедт — второй инженер и механик, о котором Дэй написал, что тот оказался хуже, чем просто бесполезным. Подверженный морской болезни, извечно испуганный, он лежал, отказываясь работать. «Ни уговоры, ни проклятия не привели ни к чему», — отозвался о нем капитан.
Путешествие оказалось изнурительным. Дэй пишет, что находился за штурвалом по 36 часов без отдыха. Пищу принимали стоя, прямо из упаковок и банок, стараясь удерживаться на палубе, цепляясь ногами и локтями за поручни и тросы.

Нескончаемый голод, жажда, необходимость удерживаться на качающемся судне не оставляли экипаж. Когда погода позволяла, они посменно отдыхали. Дэй настаивал, чтобы члены экипажа спали лежа, давая отдых напряженному позвоночнику.