Бронепоезда ВСЮР (Вооруженных сил юга России)

Пт, 11/27/2015 - 20:18

Угольный полувагон с установленным полевым орудием и прорезанными в бортах бойницами для пулеметов

Стрельба из 3-дюймового полевого орудия на открытой ж/д платформе. Где-то на Южном фронте, 1918-1919 годы

Блиндированный вагон бронепоезда Кавказской Армии. Подобные вагоны могли встречаться повсюду на протяжении всей Гражданской войны. Обычный крытый товарный вагон, доработанный для использования в боевых действиях, усилена бронировка бортов, в бойницах установлены пулеметы, в передней части могло устанавливаться полевое орудие



«Бронепоезда имеют громадное моральное значение, как для своих войск, так и для противника. Работа их происходит на глазах всех участников боя и является тем пульсом, по которому судят об успехе или неудаче. Как только бронепоезд начинает отходить, в душу пехоты закрадывается сомнение. Слова: «бронепоезда отходят» обрекают операцию на данном участке на дальнейший неуспех. Обратно — смелое продвижение бронепоезда вперед поднимает дух пехоты, и она охотно двигается вперед» — из «Наставления для действий бронепоездов в бою», утвержденного 23 марта 1919 года Начальником Военного управления Добровольческой Армии генералом Лукомским.[1]

В отличие от Красной Армии, бронепоезда в составе Добровольческой армии появились не сразу. Причиной тому было отсутствие надлежащей материальной базы для их создания. Как мы помним, большевикам сразу были подконтрольны крупные промышленные районы с надлежащей производственной базой. К тому же, благодаря революционному брожению своих экипажей, в состав Красной Армии начали вливаться бепо бывшей Царской армии. В составе же белых сил Юга их не было вначале вообще! Во время Первого Кубанского похода в феврале-мае 1918 года, направленного на воссоединение сил Добровольческой армии и белых отрядов Кубани, бронепоездов у добровольцев не было. В то время как у противника они имелись. Известен один бой с бронепоездом красных, при переходе дороги у станции Медведовской на линии Екатеринодар — Тимашевская, 3(16) апреля 1918 года. Тогда белым частям под командованием генерала Маркова и полковника Миончинского удалось разбить вражеский бронепоезд, а уцелевшим орудием бепо обстрелять состав с красными. Фактически это и были первые выстрелы добровольцев по противнику с платформы бронепоезда. Вот как описывал этот бой участник тех событий Василий Ефимович Павлов:
«3 (16) апреля. Пятый час утра.

До железной дороги оставалось с версту, когда к генералу Маркову подъехал верховой из дозора и доложил: «В железнодорожной будке виден свет, но на железной дороге никого и ничего не замечено». (Далее Марков в сопровождении трех офицеров заходит в будку к железнодорожникам, от которых узнает, что на станции на данный момент находятся бронепоезд и два эшелона с красногвардейцами. После чего отдает приказ своим подразделениям — приготовиться к бою. Прим.авт.)
… Сейчас подойдет красный бронепоезд. Его мы не должны упустить, — заявил генерал Марков.

Полковнику Миончинскому приказано одно орудие перевести через полотно железной дороги и поставить на позицию для стрельбы по бронепоезду в упор, в бок ему, другое — у переезда, для стрельбы вдоль железной дороги. Полковнику Бонину — сорвать телефонные и телеграфные провода в сторону Екатеринодара. Выслать конных подрывников для подрыва железнодорожного полотна в ту же сторону и как только возможно дальше, причем добавлено:

— Это задание нужно выполнить — в нем наше спасение.
Третье приказание для Инженерной роты — завалить у будки шпалами железнодорожную линию.
Генералу Боровскому — выслать сильный заслон в сторону станции Медведовская для обеспечения дороги, по которой идет армия, часть сил расположить вдоль железной дороги, часть перевести через дорогу и выставить их также заслоном в сторону станции. Конвою и «Артиллерийской роте» занять станицу Медведовскую. Кубанскому стрелковому полку оставаться в готовности.

Приказания выполнялись быстро. Через 5 минут орудие штабс-капитана Шперлинга уже стояло на позиции в 15 шагах от полотна и было нацелено. Рядом с ним — два батарейных пулемета.
Генерал Марков … вдруг подходит к цепи 4-й роты и, заметив по блестящим погонам полковника Биркина, приказывает ему со взводом немедленно идти вдоль полотна с правой его стороны к станции и «атаковать» ее, но, если будет встречен бронепоезд, ничем не выдавать свое присутствие.
…Тишина. Тьма. Прошло с полчаса времени. В лежащих цепях офицерского полка многие уснули.

Полковник Биркин со своим взводом был уже на полпути до станции, когда заметил тихо идущий бронепоезд. Не выдержали нервы, и часть его взвода побежала вправо, к небольшому леску, находящемуся шагах в ста, оказавшемуся кладбищем. Полковник Биркин с оставшимися с ним прижались к земле в железнодорожной канаве. Слегка шипя, бронепоезд прошел мимо лежащих, рассыпая под себя искры из топки. Потеряв половину своего взвода, полковник Биркин уже не решился исполнить приказание генерала Маркова — атаковать станцию.
— Бронепоезд! — пронеслось по цепи ближайшей к железной дороге роты, и... в мгновение люди вскочили и побежали от дороги. Начальники едва удержали их шагах в полутораста. (Обратите внимание, насколько сильно действовал бронепоезд одним только своим появлением на пехоту противника — прим. авт.)
— Кто там? — раздался громкий голос с бронепоезда. В ответ — полное молчание. С поезда застрочил короткой очередью пулемет, а сам он, не останавливаясь, медленно продолжал приближаться к железнодорожной будке.

Генерал Марков давно уже увидел противника и... приготовился. В руке у него ручная граната. Он снял свою белую папаху и пошел навстречу бронепоезду. Он встречает его на том месте, на которое нацелено орудие штабс-капитана Шперлинга.
— Кто на пути? — спрашивают с бронепоезда.

— Не видите, что свои! — отвечает генерал Марков и, подойдя вплотную к паровозу, бросает ручную гранату в машинистов. Граната взрывается.
— Орудие — огонь! — кричит генерал Марков, отбегая от паровоза.